Previous Entry Share Next Entry
Темно-зеленое платье
Smiling
alice_malahova
Однажды я сказала Наде, что мне бы хотелось прожить много жизней в одной, но это возможно лишь в одном случае - будучи писателем. Писателем я пока не стала, но иногда проживаю свои другие жизни в таких рассказах. Надеюсь, вам понравится ;)



Вчера она купила темно-зелёное платье. То самое длинное темно-зелёное платье, которое с самого детства было для неё символом красивого одиночества. Одиночество - жизненный выбор или данность этого мира? Ей не нужно было думать над ответом на этот вопрос. Конечно же, это данность. Но даже если бы это было не данностью, тогда это был бы ее жизненный выбор.

Вчера она купила темно-зелёное платье, а сегодня она собиралась в нем же отметить начало своей новой жизни. Город старый, но новое платье и новая жизнь - первый этап празднования. В новом городе она снова наденет своё темно-зелёное платье и будет снова праздновать свою новую жизнь. В ее обществе не принято отмечать то, чего ещё не случилось, но ей плевать - она всегда была белой вороной, а темно-зелёное платье и ее новая жизнь это подтверждают в очередной раз.

Она шла по тёмному городу, освещённому белым светом редких фонарей и пребывала в очень спокойном настроении. Нет, она не радовалась. У неё не было лишних надежд и завышенных ожиданий. Она была решительна, смела, но боялась поддаться слабости, боялась нарушить принципы и цели, с которыми она жила. Но в этот момент она не думала об этом. Она была в тёмно-зелёном платье и была решительна.

Пуританское общество, в котором она жила, предпочитало не открывать двери бара перед одинокими девушками, в 21ом веке это до сих пор считалось неприличным здесь. Здесь, откуда она уедет прямо завтра. Можно было включить хитрость, глупые оправдания, или режим просьбы, но ей не хотелось как прогибаться под это общество, так и обманывать его. "Я умнее" тихо думала она.

Она зашла в самый обычный паб. Деревянные полы и трансляция бейсбола на экранах смотрелись рядом с ней так же нелепо, как и она с ними в ее длинном темно-зелёном платье.
Пуританское общество не дало ей выпить то, что она желала, но это был не повод для расстройства, не сегодня. В пабе с деревянными столами она заказала бутылочку шампанского. Ее темно-зелёное платье подходило к этому напитку, и она неспешно поглощала его. Все-таки шампанское - это как-то по-особому красиво. Утончённый бокал, лёгкий напиток с привкусом радости. Всегда. Сколько бы она его на пила до этого и после этого.

А завтра началась ее новая жизнь. Ее билет был в обе стороны, но она знала, что обратный самолёт навсегда останется в истории с пустым сидением 15В. Оно будет зиять своей пустотой среди огромного заполненного самолёта. Толстая соседка справа будет радоваться этому факту, и расслабит своё тело, вывесив на пространство места 15В свои жировые складки. На 15А будет сидеть тёмный парень, который весь рейс проведёт в кепке и наушниках, один раз лишь покинув своё место. Он не вспомнит об отсутствии пассажира рядом как только выйдет с самолёта. Так будет с пассажиркой с жировыми складками, и так же будет с совсем юной стюардессой, которая обслуживала этот ряд на ее первом в жизни рейсе. Никто не вспомнит уже через минуту, что там, с ними, могла лететь загадочная девушка. Только не в темно-зелёном платье. Темно-зеленое платье - символ нового города и одиночества, которые она выбрала.

В этот день в тон ее темно-зелёного платья с ней был большой зелёный чемодан (чистое совпадение), маленький синий рюкзак, и сумочка, в которой лежала вся ее новая жизнь: совершенно-чистый, пустой от штампов паспорт (чистое совпадение); квитанция от транспортной компании, которой она отправила все, что хотела сохранить из старого в новой жизни: книги и картины; и маленький зелёный блокнот (чистое совпадение), который хранил ее главный секрет: я не вернусь. В ее сумке не было ключей. В ее жизни до существования темно-зелёного платья не было дома, и до сих пор нет, но он появится так, как и появилось темно-зелёное платье.
Хотелось написать, что она мечтала о маленькой уютной квартире, о наконец-то своём доме, но она не мечтала. Она знала. Знала, что скоро под стать ее темно-зелёному платью появится светлая белая с небольшими комнатами квартира. Она будет на втором этаже жёлтой облупленной трехэтажки, пропахшей бабушками и котами.

Она всегда считала себя жительницей мегаполисов. Стеклянные высокие здания; тёмная река, и такая же угрюмая набережная; бег людей, машин и поездов; громко, шумно, амбициозно. В этот раз она изменила себе. Вы подумали, что изменила. Но она не изменила. Она изменилась. Быть белой вороной в городе поменьше значило быть ещё белее, самой белой. Жить в городе поменьше - это знать каждый его кусочек, ненавидеть его, потому что приелось, но привыкнуть к нему так, чтобы было некомфортно его покидать. Жаловаться на маленький выбор хороших магазинов и кафе, но искренне их любить, и помнить по имени тех, кто стоит за их прилавком (прилавком? Это было так давно. Как сказать в современном мире? Неужели, касса?). Ходить вдоль маленькой речушки, но любить это больше чем пробежку вдоль большой унылой реки ее предыдущего большого города.

"Надо как можно меньше оставить следа за собой на этой земле" - решила она, перебравшись в ее новый маленький город. Никаких лишних слов, покупок, людей, действий, отношений и привязанностей. С ее интеллектуальным прошлым было сложно бороться, но она своей решительностью поборола и это: устроилась на полезную, но очень социопатическую работу. С 8 вечера до 6 утра она работала охранником на складе лекарственных препаратов. Идеально-стерильное место, в котором жизнь замирала и казалась большим прямоугольным вакуумом, стало ещё одним ее местом особенного одиночества. Отсутствие интеллектуального труда компенсировалось возможностью не общаться ни с кем; работая, не заводя новых знакомых; и долгими часами наслаждения ее новым удовольствием - удовольствием наслаждаться одиночеством.

В 6 утра приходила первая дневная смена, она быстро переодевалась и после бессонной ночи бежала, не спеша домой. Она уже давным-давно не получала от бега удовольствия, и уж тем более не считала это спортом. Для неё это был ещё один способ избегать людей и продлевать своё удовольствие наслаждения одиночеством ещё почти на час. 9 км в 6 утра по пустынному городу: по мосту, вдоль реки, посреди пустого от туристов старого города, ещё немного вдоль улиц с безмолвными похожими на советские пятиэтажки, и вот уже теплота подъезда жёлтого трехэтажного, подходящего под цвет ее темно-зелёного платья, дома.

Дома ее встречала собака. Она научила ее тихо радоваться приходу хозяйки с утра: для того, чтобы не будить соседей (хотя кого обманывать, они и так не спали, старушки за ней следили 24\7, и все пытались понять, кто она - загадочная девушка в темно-зелёном платье с 15ой квартиры); и для того чтобы вдруг вселенная не услышала их громкое счастье от утренней встречи.

Собаку она завела в тот же день, когда и изменила свою причёску. Она состригла свои длинные тёмные волосы, оставив лишь их треть. "Рыжий" - сказала она. Парикмахер долго пыталась ее отговорить, переубедить не делать ни то ни другое: не состригать такие замечательные тёмные волосы, "вам не будет идти яркий рыжий цвет". Но парикмахера переубедила ее уверенная решимость и желание идти до конца.
Иногда есть вещи, которые могут переплюнуть любой опыт - и это решимость и уверенность в правильном выборе. Ее рыжее каре было лучшим, что случалось в опыте парикмахера и ее собственной жизни.

Сразу после салона она купила таксу. Все это она сделала в соседнем ещё меньшем от ее нового городе. Чтобы еще меньше людей знало секрет ее темно-зелёного платья, ее превращения и старой жизни.

После утреннего воссоединения с таксой, они шли на короткую прогулку: еще 20 минут тихого города. Потом начинается жизнь: школьники бегут в школу, их мамочки с пергидрольными блондинистыми кудрями на работу, отцы с решительно опущенными головами туда, где им кажется, они самореализовываются и обеспечивают жизнь своей семье.

"Город просыпается, засыпает мафия". После короткой прогулки с собакой она готовила простой завтрак и крепкий кофе, и наблюдала за просыпающимся городом с высоты окна ее второго этажа.

По средам и пятницам, когда она не покупала и не читала утренней газеты, она иногда думала о той, ее прошлой жизни: 36ой этаж vs второй; город, который дышит жизнью vs точка на земле, которой не будет на карте уже через 500 лет; амбициозные планы vs максимально спокойная жизнь.

Ностальгировала ли она? Нет. Хотела вернуться? Однозначно нет. Она лишь жалела о том, что потратила на эту жизненную гонку 10 лет.

Она любила свою новую спокойную жизнь. Она думала, что долго не выдержит, что это не для неё, но оказалось, что с каждым днём она любит все это ещё больше. Она каждый день сталкивалась в шкафу со своим темно-зелёным платьем, и не уставала его благодарить за ту жизнь и мир, которые оно ей подарило. Это был ее личный храм и икона в нем - шкаф с одиноко-висящим темно-зелёным платьем.

Пока мир активно жил, она спала. Переодеваясь в любимую серую, как и ее любимая жизнь, пижаму, она чувствовала лёгкую усталость и радость нового дня. Иногда она спрашивала себя, в чем смысл жизни, которую вела она. Но она жила не ради, а вопреки. И это вопреки было гораздо сильнее, чем любое ради. Иногда по старой привычке ее старой экстравертной жизни она хотела поделиться с миром своими мыслями: и тем, что классно жить вопреки, а не ради; и тем, что простая жизнь в маленьком городе гораздо счастливее вот этой вашей динамики; и что одиночество - эмоция гораздо сильнее любой дружбы. Но потом она останавливала себя. Плотно закрывала жалюзи и проваливалась в сон.

Не то чтобы она любила спать, но делала это дисциплинированно и регулярно: 6 часов сна, ежедневно с 8.30 до 14.30.
В ее прошлой жизни любые 5 часов вне работы и сна были сокровищем, сейчас было так же, но только сокровище она научилась тратить по-другому.

В 14.30 она надевала свое темно-зеленое платье и шла со своей безымянной таксой на 6ой трамвай. Они ехали до конечной, а потом долго шли в сторону сужающейся дороги. Безымянная такса всегда наслаждалась этим временем со своей хозяйкой: они проходили 5 км, потом хозяйка отпускала таксу с поводка, а сама погружалась в очередную книгу, на которой не было видно названия. Они обе любили это время.

В 18.00 они возвращались домой и ужинали. Не смотря на рано темнеющий мир зимой и осенью, она никогда не включала свет. Иногда зажигала зеленую свечку, стоящую на столе, но чаще - довольствовалась гораздо более ярким светом фонарей. После ужина она долго принимала душ и собиралась на работу, быстро выгуливая собаку. Зимой город уже спал, и она наслаждалась морозным вечером и тишиной, осенью - дождём и запахом отживших своё листьев, весной она вдыхала запах новой жизни, лето она не любила.

В 19.50 ее забирала одна и та же машина такси, соседки сплетничали, но ничего не знали. Таксист всегда был в темно-зеленом костюме, как и ее платье. "Хороший сегодня вечер" говорил он, "бесспорно" отвечала она фразой со своей прошлой жизни.
2 последних дня месяца она посвящала акту социализации: ходила за новыми книгами, ездила в соседний город обновлять стрижку, выполняла все другие бытовые дела. Иногда спустя этих 2 дня ей хотелось уехать с этой уютной, но такой знакомой квартиры, с этого полного сплетен города в свою новую, ещё одну новую жизнь. Но потом она убеждала себя, что это как будто бы вернуться в прошлое, а в прошлое возвращаться было и не нужно, в прошлое не хотелось.

Иногда она звонила друзьям с прошлого; тем, которые приняли ее новую жизнь. Слушала рассказы о растущих детях, надоевших мужьях; убеждала всех, что в ее жизни все хорошо, все очень хорошо. Они верили, а она верила им. Обещали приехать друг к другу, но знали, что этого никогда не случится.

Иногда она уезжала из города, но не к друзьям. Она снимала комнату у уже старого Дона Пьетро в месте, в котором она подзаряжалась. Это место не имело конкретного названия, лишь координаты на карте. Там было озеро, горы, и милый балкончик, на котором бы она сидела и курила, если бы умела, но она там читала книги.

Она была худой, красивой, с всегда ухоженными рыжими волосами в темно-зеленом платье, и с таксой.

Весь мир хотел узнать, кто она, но все, что они знали - это информация, построенная на догадках и додумках. Догадках, построенных на купленных ею книгах, продуктах, случайно оброненных фразах в транспорте, магазинах и кафе.
Она любила кофе, читать, и свою таксу.

А однажды она исчезла. Ее темно-зеленое платье осталось висеть в шкафу, и можно было предположить, она изменила ему на платье другого цвета..

  • 1
У меня только одно слово - завораживающе!

Невероятно приятный отзыв. Спасибо)

Здорово! Похоже на первую главу детектива :).

  • 1
?

Log in

No account? Create an account