Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Smiling

Energy

Так вот, в том видео, которое я недавно опубликовала, было сказано о двух факторах: stuff - это то, что мы не любим делать, и что у нас отбирает энергию; и energy - то, от чего мы летаем.

Collapse )
Smiling

Dataism

Здесь ссылка на целую главу о датаизме: https://docs.google.com/document/d/1O7Iw9jgpdR_h2PiazmU50H8qW3QqgxHiaUFg74u4BxQ/edit?usp=sharing

А ниже только часть из главы, которые уж точно стоит прочесть, если нет времени на всю главу.

Record, upload, share!
Возможно, датаистам и не нужно вас убеждать, особенно если вам еще нет двадцати. Люди просто хотят быть частью потока данных, даже ценой отказа от неприкосновенности частной жизни, независимости и индивидуальности. Гуманистическое искусство превозносит гений единичного творца, поэтому обычная салфетка с наброском Пикассо оценивается на аукционе «Сотбис» в миллионы. Гуманистическая наука прославляет единичного исследователя, и каждый ученый мечтает поставить свое имя перед статьей в Science или Nature[269]. Однако сегодня растет число художественных и научных опусов, создаваемых непрекращающимся сотрудничеством «всех». Кто пишет Wikipedia? Все мы.
Личность становится крохотным микрочипом в гигантской системе, которую по-настоящему не понимает никто. Каждый день я поглощаю бесчисленные биты информации через электронные письма, телефонные звонки и статьи; обрабатываю информацию; отправляю новые биты через новые и новые имейлы, звонки и статьи. Мне не очень ясно, как я вписываюсь в общую картину и как мои информационные биты соединяются с битами, которые продуцируются миллиардами других людей и компьютеров. У меня нет времени в этом разбираться, так как надо успеть ответить на все имей-лы. И чем более активно я обрабатываю данные – отвечаю на письма, звоню по телефону, пишу статьи, – тем больше я «заваливаю» информацей окружающих меня людей.
Этот безостановочный, неослабевающий и неумолимый поток данных полон событий как положительного, так и отрицательного свойства, которые никто не планирует, не контролирует и не осмысляет. Никто не понимает ни того, как функционирует глобальная экономика, ни того, куда движется глобальная политика. Но никому и не надо понимать. Все, что от вас требуется, – быстрее отвечать на имейлы и позволить системе их читать. Как капиталисты-рыночники верят в невидимые силы рынка, так адепты религии данных верят в невидимые силы информационных потоков.
По мере того как глобальная система обработки данных делается всезнающей и всемогущей, подключенность к ней становится источником всего смысла. Люди охотно растворяются в информационном потоке, потому что, становясь его частью, начинают ощущать себя частью чего-то неизмеримо большего, чем они сами. Традиционные религии внушали нам, что каждое наше слово и действие есть часть некоего великого космического плана и что Бог ежесекундно наблюдает за нами и откликается на наши мысли и чувства. Теперь религия данных говорит, что каждое наше слово и действие – это часть великого информационного потока, а алгоритмы постоянно наблюдают за нами и откликаются на все, что мы делаем и чувствуем. Большинству это очень даже нравится. Для истово верующих отлучение от информационного потока равносильно потере смысла жизни. Зачем что-то делать или что-то переживать, если никто об этом не узнает и это не станет частью глобального обмена информацией?
Гуманизм стоит на том, что переживания – это внутренний процесс, а смысл всего происходящего мы должны искать внутри себя, тем самым наполняя смыслом Вселенную. Датаизм считает, что переживаниям грош цена, если они ни с кем не разделены, и что мы не должны – а на самом деле и не можем – найти смысл внутри себя. Мы должны лишь фиксировать наши переживания и отправлять их в великий информационный поток. А алгоритмы найдут в них смысл и скажут нам, что делать. Двадцать лет назад японские туристы, не выпускавшие из рук фотокамер и щелкавшие все, что попадало на глаза, были всеобщим посмешищем. Теперь так делают все. Если вы приехали в Индию и видите слона, то не разглядываете его, спрашивая себя: «Что я чувствую?» – вы достает смартфон, снимаете слона, постите фото в Facebook, а потом каждые две минуты заглядываете в свой аккаунт, интересуясь, сколько собрали лайков. Гуманистический обычай прошлых веков – ведение личных дневников – кажется современной молодежи абсолютно бессмысленным. Зачем писать что-то, чего никто другой не прочтет? Современный девиз таков: «Видишь что-то – запиши. Записал – загрузи. Загрузил – поделись с другими».
У датаизма есть и новый ответ на вопрос, в чем состоит превосходство человека над другими животными. Он очень прост: человеческие переживания сами по себе не выше переживаний волков и слонов. Один бит информации так же хорош, как и любой другой. Но люди умеют описывать свои переживания и делиться ими в сети, тем самым обогащая глобальную систему обработки данных. Это придает цену их битам. Слоны и волки этого не умеют. Поэтому все их переживания – какими бы глубокими и сложными они ни были – ничего не стоят. Неудивительно, что мы так одержимы конвертированием своих переживаний в данные. Это не вопрос моды. Это вопрос выживания. Мы вынуждены доказывать себе и системе, что все еще что-то значим. И значимость наша не в способности переживать, а в умении превращать свои переживания в свободно текущую информацию.
(Кстати, волки – или, по крайней мере, их братья собаки – не безнадежный случай. Компания «Лай отменяется» разрабатывает шлем для чтения собачьих эмоций. Шлем считывает мозговую активность собаки и использует компьютерные алгоритмы для перевода простых ощущений типа «Хочу есть» на человечий язык[270]. У вашей собаки скоро может появиться свой аккаунт в Twitter или Facebook – возможно, опережающий ваш по количеству лайков и подписчиков.)


Пена в бурном потоке данных

У датаизма, конечно же, есть свои критики и еретики. Как мы видели в третьей главе, очень сомнительно, чтобы всю жизнь можно было свести к потокам данных. В частности, мы пока понятия не имеем, как и почему потоки данных трансформируются в сознание и субъективные переживания. Может, лет через двадцать у нас появится полноценное объяснение. А может, мы обнаружим, что организмы и не алгоритмы вовсе.

Также сомнительно, чтобы жизнь можно было свести исключительно к принятию решений. Под влиянием датаизма и естественные, и общественные науки зациклились на процессах принятия решений, как будто в жизни нет ничего другого. Но так ли это? Ощущения, эмоции и мысли, конечно же, играют в принятии решений существенную роль, но только ли в этом их смысл? Датаизм все глубже и глубже вникает в процессы принятия решений, однако не исключено, что он воспринимает жизнь все более искаженно.

Критическое исследование датаистической догмы должно стать не только величайшим научным вызовом XXI века, но и самым актуальным политическим и экономическим проектом. Естественники и обществоведы обязаны спросить себя, не упускаем ли мы чего-то, ограничивая жизнь обработкой данных и принятием решений. Может быть, во Вселенной есть сущности, которые нельзя свести к данным? Предположим, лишенные сознания алгоритмы сумеют обойти сознательный интеллект во всем, что касается обработки данных, – а вдруг при замене сознательного интеллекта лишенными сознания алгоритмами мы утратим что-то очень важное?

Даже если датаизм не прав и организмы не есть алгоритмы, это не обязательно помешает ему завладеть миром. Многие предшествующие религии завоевали огромную популярность и власть, несмотря на фактологическую несостоятельность. Если это удалось христианству и коммунизму, то почему не удастся датаизму? У датаизма хорошие перспективы, так как сейчас он проникает во все научные дисциплины. Единая научная парадигма способна легко обернуться непререкаемой догмой. Очень трудно оспаривать любую научную парадигму, но до сих пор ни одна из них не принималась научным сообществом в целом. Ученые отдельно взятой специальности всегда могли позаимствовать еретические взгляды у коллег другой специальности. Если же все, от музыковедов до биологов, будут пользоваться единой датаистической парадигмой, междисциплинарные заимствования будут лишь способствовать ее усилению. Так что ошибочна эта парадигма или верна, противостоять ей в любом случае будет невероятно трудно.

Если датаизму удастся покорить мир, что случится с нами, людьми? Поначалу датаизм, вероятно, активизирует гуманистическую погоню за здоровьем, счастьем и властью. Он и распространяется именно благодаря обещаниям осуществить эти человеческие мечты. Чтобы обрести бессмертие, счастье и божественную силу созидания, нам необходимо обрабатывать огромный вал информации, неизмеримо превышающий возможности человеческого мозга. Поэтому алгоритмы должны будут обрабатывать его за нас. Но, когда полномочия перейдут от людей к алгоритмам, гуманистические проекты могут утратить актуальность. Раз мы отвергаем гомоцентричное мировоззрение в угоду датацентричному, человеческое здоровье и счастье могут утратить свое значение. Чего так носиться с устаревшими механизмами обработки данных, если уже существуют гораздо более продвинутые модели? Мы стремимся создать Интернет Всех Вещей в надежде, что он сделает нас здоровыми, счастливыми и могущественными. Но когда Интернет Всех Вещей обретет силу, люди могут превратиться из инженеров в чипы, из чипов в биты и в конце концов растаять в стремнине данных, как ком земли, брошенный в бурную реку.

Таким образом, датаизм грозит сотворить с Человеком Разумным то, что Человек Разумный сотворил со всеми прочими животными. На протяжении всей истории люди плели глобальную сеть и оценивали каждую вещь в соответствии с ее ролью в функционировании этой сети. Тысячи лет этим питались их гордость и предубеждения. Поскольку главенствующую роль в сети играли люди, им было легко приписывать себе ее успехи и считать себя венцом творения. Жизнь и переживания всех других животных ценились мало, потому что их функции были менее важными. И всякий раз, как животное переставало выполнять свою функцию, оно было обречено на исчезновение. Но стоит нам, людям, утратить нашу функциональную значимость для сети, как мы тотчас обнаружим, что вовсе не являемся венцом творения. Созданные нами же критерии спишут нас в вечность следом за мамонтами и китайскими речными дельфинами. И задним числом выяснится, что человечество было просто пеной в бурлящем космическом потоке данных.


На самом деле мы не можем предсказать будущее. Потому что техника не детерминистична. Одна и та же техника закладывала основу очень разных общественных устройств. Например, с помощью техники промышленной революции – поездов, электричества, радио, телефона – учреждались коммунистические диктатуры, фашистские режимы и либеральные демократии. Возьмите Южную Корею и Северную Корею. В их распоряжении была абсолютно одинаковая техника, но они воспользовались ей по-разному.

Изобретение искусственного интеллекта и биотехнологий непременно изменит мир, но оно не предписывает единственного детерминированного исхода. Все сценарии настоящей книги следует воспринимать как вероятности, а не пророчества. Если какие-то из них вас не устраивают – начинайте мыслить и, главное, действовать так, чтобы не дать этим вероятностям материализоваться.

Но начать думать и действовать по-новому очень непросто, так как на наши мысли и поступки оказывают сильное влияние современные идеологии и социальные системы. Целью настоящей книги было ослабить это влияние и побудить читателей более творчески отнестись к будущему. Она является попыткой не сузить наши горизонты предсказанием какой-то определенной перспективы, а раздвинуть их путем знакомства с широким спектром возможностей. Никому не известно, что будет с рынком труда, семьей и экологией, а также какие религии, экономические системы и политические структуры будут доминировать в мире в 2050 году.

Но расширение горизонтов может привести к увеличению нашей растерянности и пассивности. При таком множестве сценариев и вероятностей на что нам следует обратить особое внимание, на чем сконцентрироваться? Мир перестраивается быстрее, чем когда-либо, и мы тонем в океане данных, идей, предсказаний и угроз. Люди уступают права свободному рынку, коллективному разуму и внешним алгоритмам, в частности, потому, что не в состоянии совладать с информационным наводнением. Раньше цензура просто перекрывала поток информации. В XXI веке цензура осуществляется путем снабжения людей лишней, ненужной информацией. Мы просто не знаем, на чем сосредоточиться, и часто теряем время, изучая и обсуждая второстепенные и третьестепенные вещи. Испокон веков власть подразумевала доступ к информации. Сегодня власть подразумевает знание, на что не надо отвлекаться. Так на чем же, учитывая все происходящее в этом хаотичном мире, нам надо сосредоточить внимание?

В масштабе месяцев, наверное, необходимо обратиться к самым насущным проблемам, таким как опасные неурядицы на Ближнем Востоке, миграционный кризис в Европе и замедление китайской экономики. Если говорить о масштабе десятилетий – надо сосредоточиться на глобальном потеплении, растущем неравенстве и приближающемся крушении рынка труда. Но если мыслить масштабами бытия, то все наши дела и проблемы отступают перед тремя взаимосвязанными процессами:

1. Наука объединяется вокруг всеобъемлющей догмы, которая утверждает, что организмы – это алгоритмы и что жизнь является обработкой данных.

2. Интеллект отделяется от сознания.

3. Лишенные сознания, но высокоразвитые алгоритмы вскоре могут знать нас лучше, чем знаем себя мы сами.


Эти три процесса порождают три ключевых вопроса, которые, я надеюсь, будут занимать ваши мысли еще долго после того, как вы закроете эту книгу:

1. Действительно ли организмы – всего лишь алгоритмы, а жизнь – всего лишь обработка данных?

2. Что более ценно – ум или сознание?

3. Что случится с обществом, политикой и нашей повседневной жизнью, когда лишенные сознания, но высокоразвитые алгоритмы будут знать нас лучше, чем знаем себя мы сами?

Smiling

Темно-зеленое платье

Однажды я сказала Наде, что мне бы хотелось прожить много жизней в одной, но это возможно лишь в одном случае - будучи писателем. Писателем я пока не стала, но иногда проживаю свои другие жизни в таких рассказах. Надеюсь, вам понравится ;)



Вчера она купила темно-зелёное платье. То самое длинное темно-зелёное платье, которое с самого детства было для неё символом красивого одиночества. Одиночество - жизненный выбор или данность этого мира? Ей не нужно было думать над ответом на этот вопрос. Конечно же, это данность. Но даже если бы это было не данностью, тогда это был бы ее жизненный выбор.

Вчера она купила темно-зелёное платье, а сегодня она собиралась в нем же отметить начало своей новой жизни. Город старый, но новое платье и новая жизнь - первый этап празднования. В новом городе она снова наденет своё темно-зелёное платье и будет снова праздновать свою новую жизнь. В ее обществе не принято отмечать то, чего ещё не случилось, но ей плевать - она всегда была белой вороной, а темно-зелёное платье и ее новая жизнь это подтверждают в очередной раз.

Она шла по тёмному городу, освещённому белым светом редких фонарей и пребывала в очень спокойном настроении. Нет, она не радовалась. У неё не было лишних надежд и завышенных ожиданий. Она была решительна, смела, но боялась поддаться слабости, боялась нарушить принципы и цели, с которыми она жила. Но в этот момент она не думала об этом. Она была в тёмно-зелёном платье и была решительна.

Пуританское общество, в котором она жила, предпочитало не открывать двери бара перед одинокими девушками, в 21ом веке это до сих пор считалось неприличным здесь. Здесь, откуда она уедет прямо завтра. Можно было включить хитрость, глупые оправдания, или режим просьбы, но ей не хотелось как прогибаться под это общество, так и обманывать его. "Я умнее" тихо думала она.

Она зашла в самый обычный паб. Деревянные полы и трансляция бейсбола на экранах смотрелись рядом с ней так же нелепо, как и она с ними в ее длинном темно-зелёном платье.
Пуританское общество не дало ей выпить то, что она желала, но это был не повод для расстройства, не сегодня. В пабе с деревянными столами она заказала бутылочку шампанского. Ее темно-зелёное платье подходило к этому напитку, и она неспешно поглощала его. Все-таки шампанское - это как-то по-особому красиво. Утончённый бокал, лёгкий напиток с привкусом радости. Всегда. Сколько бы она его на пила до этого и после этого.

А завтра началась ее новая жизнь. Ее билет был в обе стороны, но она знала, что обратный самолёт навсегда останется в истории с пустым сидением 15В. Оно будет зиять своей пустотой среди огромного заполненного самолёта. Толстая соседка справа будет радоваться этому факту, и расслабит своё тело, вывесив на пространство места 15В свои жировые складки. На 15А будет сидеть тёмный парень, который весь рейс проведёт в кепке и наушниках, один раз лишь покинув своё место. Он не вспомнит об отсутствии пассажира рядом как только выйдет с самолёта. Так будет с пассажиркой с жировыми складками, и так же будет с совсем юной стюардессой, которая обслуживала этот ряд на ее первом в жизни рейсе. Никто не вспомнит уже через минуту, что там, с ними, могла лететь загадочная девушка. Только не в темно-зелёном платье. Темно-зеленое платье - символ нового города и одиночества, которые она выбрала.

В этот день в тон ее темно-зелёного платья с ней был большой зелёный чемодан (чистое совпадение), маленький синий рюкзак, и сумочка, в которой лежала вся ее новая жизнь: совершенно-чистый, пустой от штампов паспорт (чистое совпадение); квитанция от транспортной компании, которой она отправила все, что хотела сохранить из старого в новой жизни: книги и картины; и маленький зелёный блокнот (чистое совпадение), который хранил ее главный секрет: я не вернусь. В ее сумке не было ключей. В ее жизни до существования темно-зелёного платья не было дома, и до сих пор нет, но он появится так, как и появилось темно-зелёное платье.
Хотелось написать, что она мечтала о маленькой уютной квартире, о наконец-то своём доме, но она не мечтала. Она знала. Знала, что скоро под стать ее темно-зелёному платью появится светлая белая с небольшими комнатами квартира. Она будет на втором этаже жёлтой облупленной трехэтажки, пропахшей бабушками и котами.

Она всегда считала себя жительницей мегаполисов. Стеклянные высокие здания; тёмная река, и такая же угрюмая набережная; бег людей, машин и поездов; громко, шумно, амбициозно. В этот раз она изменила себе. Вы подумали, что изменила. Но она не изменила. Она изменилась. Быть белой вороной в городе поменьше значило быть ещё белее, самой белой. Жить в городе поменьше - это знать каждый его кусочек, ненавидеть его, потому что приелось, но привыкнуть к нему так, чтобы было некомфортно его покидать. Жаловаться на маленький выбор хороших магазинов и кафе, но искренне их любить, и помнить по имени тех, кто стоит за их прилавком (прилавком? Это было так давно. Как сказать в современном мире? Неужели, касса?). Ходить вдоль маленькой речушки, но любить это больше чем пробежку вдоль большой унылой реки ее предыдущего большого города.

"Надо как можно меньше оставить следа за собой на этой земле" - решила она, перебравшись в ее новый маленький город. Никаких лишних слов, покупок, людей, действий, отношений и привязанностей. С ее интеллектуальным прошлым было сложно бороться, но она своей решительностью поборола и это: устроилась на полезную, но очень социопатическую работу. С 8 вечера до 6 утра она работала охранником на складе лекарственных препаратов. Идеально-стерильное место, в котором жизнь замирала и казалась большим прямоугольным вакуумом, стало ещё одним ее местом особенного одиночества. Отсутствие интеллектуального труда компенсировалось возможностью не общаться ни с кем; работая, не заводя новых знакомых; и долгими часами наслаждения ее новым удовольствием - удовольствием наслаждаться одиночеством.

В 6 утра приходила первая дневная смена, она быстро переодевалась и после бессонной ночи бежала, не спеша домой. Она уже давным-давно не получала от бега удовольствия, и уж тем более не считала это спортом. Для неё это был ещё один способ избегать людей и продлевать своё удовольствие наслаждения одиночеством ещё почти на час. 9 км в 6 утра по пустынному городу: по мосту, вдоль реки, посреди пустого от туристов старого города, ещё немного вдоль улиц с безмолвными похожими на советские пятиэтажки, и вот уже теплота подъезда жёлтого трехэтажного, подходящего под цвет ее темно-зелёного платья, дома.

Дома ее встречала собака. Она научила ее тихо радоваться приходу хозяйки с утра: для того, чтобы не будить соседей (хотя кого обманывать, они и так не спали, старушки за ней следили 24\7, и все пытались понять, кто она - загадочная девушка в темно-зелёном платье с 15ой квартиры); и для того чтобы вдруг вселенная не услышала их громкое счастье от утренней встречи.

Собаку она завела в тот же день, когда и изменила свою причёску. Она состригла свои длинные тёмные волосы, оставив лишь их треть. "Рыжий" - сказала она. Парикмахер долго пыталась ее отговорить, переубедить не делать ни то ни другое: не состригать такие замечательные тёмные волосы, "вам не будет идти яркий рыжий цвет". Но парикмахера переубедила ее уверенная решимость и желание идти до конца.
Иногда есть вещи, которые могут переплюнуть любой опыт - и это решимость и уверенность в правильном выборе. Ее рыжее каре было лучшим, что случалось в опыте парикмахера и ее собственной жизни.

Сразу после салона она купила таксу. Все это она сделала в соседнем ещё меньшем от ее нового городе. Чтобы еще меньше людей знало секрет ее темно-зелёного платья, ее превращения и старой жизни.

После утреннего воссоединения с таксой, они шли на короткую прогулку: еще 20 минут тихого города. Потом начинается жизнь: школьники бегут в школу, их мамочки с пергидрольными блондинистыми кудрями на работу, отцы с решительно опущенными головами туда, где им кажется, они самореализовываются и обеспечивают жизнь своей семье.

"Город просыпается, засыпает мафия". После короткой прогулки с собакой она готовила простой завтрак и крепкий кофе, и наблюдала за просыпающимся городом с высоты окна ее второго этажа.

По средам и пятницам, когда она не покупала и не читала утренней газеты, она иногда думала о той, ее прошлой жизни: 36ой этаж vs второй; город, который дышит жизнью vs точка на земле, которой не будет на карте уже через 500 лет; амбициозные планы vs максимально спокойная жизнь.

Ностальгировала ли она? Нет. Хотела вернуться? Однозначно нет. Она лишь жалела о том, что потратила на эту жизненную гонку 10 лет.

Она любила свою новую спокойную жизнь. Она думала, что долго не выдержит, что это не для неё, но оказалось, что с каждым днём она любит все это ещё больше. Она каждый день сталкивалась в шкафу со своим темно-зелёным платьем, и не уставала его благодарить за ту жизнь и мир, которые оно ей подарило. Это был ее личный храм и икона в нем - шкаф с одиноко-висящим темно-зелёным платьем.

Пока мир активно жил, она спала. Переодеваясь в любимую серую, как и ее любимая жизнь, пижаму, она чувствовала лёгкую усталость и радость нового дня. Иногда она спрашивала себя, в чем смысл жизни, которую вела она. Но она жила не ради, а вопреки. И это вопреки было гораздо сильнее, чем любое ради. Иногда по старой привычке ее старой экстравертной жизни она хотела поделиться с миром своими мыслями: и тем, что классно жить вопреки, а не ради; и тем, что простая жизнь в маленьком городе гораздо счастливее вот этой вашей динамики; и что одиночество - эмоция гораздо сильнее любой дружбы. Но потом она останавливала себя. Плотно закрывала жалюзи и проваливалась в сон.

Не то чтобы она любила спать, но делала это дисциплинированно и регулярно: 6 часов сна, ежедневно с 8.30 до 14.30.
В ее прошлой жизни любые 5 часов вне работы и сна были сокровищем, сейчас было так же, но только сокровище она научилась тратить по-другому.

В 14.30 она надевала свое темно-зеленое платье и шла со своей безымянной таксой на 6ой трамвай. Они ехали до конечной, а потом долго шли в сторону сужающейся дороги. Безымянная такса всегда наслаждалась этим временем со своей хозяйкой: они проходили 5 км, потом хозяйка отпускала таксу с поводка, а сама погружалась в очередную книгу, на которой не было видно названия. Они обе любили это время.

В 18.00 они возвращались домой и ужинали. Не смотря на рано темнеющий мир зимой и осенью, она никогда не включала свет. Иногда зажигала зеленую свечку, стоящую на столе, но чаще - довольствовалась гораздо более ярким светом фонарей. После ужина она долго принимала душ и собиралась на работу, быстро выгуливая собаку. Зимой город уже спал, и она наслаждалась морозным вечером и тишиной, осенью - дождём и запахом отживших своё листьев, весной она вдыхала запах новой жизни, лето она не любила.

В 19.50 ее забирала одна и та же машина такси, соседки сплетничали, но ничего не знали. Таксист всегда был в темно-зеленом костюме, как и ее платье. "Хороший сегодня вечер" говорил он, "бесспорно" отвечала она фразой со своей прошлой жизни.
2 последних дня месяца она посвящала акту социализации: ходила за новыми книгами, ездила в соседний город обновлять стрижку, выполняла все другие бытовые дела. Иногда спустя этих 2 дня ей хотелось уехать с этой уютной, но такой знакомой квартиры, с этого полного сплетен города в свою новую, ещё одну новую жизнь. Но потом она убеждала себя, что это как будто бы вернуться в прошлое, а в прошлое возвращаться было и не нужно, в прошлое не хотелось.

Иногда она звонила друзьям с прошлого; тем, которые приняли ее новую жизнь. Слушала рассказы о растущих детях, надоевших мужьях; убеждала всех, что в ее жизни все хорошо, все очень хорошо. Они верили, а она верила им. Обещали приехать друг к другу, но знали, что этого никогда не случится.

Иногда она уезжала из города, но не к друзьям. Она снимала комнату у уже старого Дона Пьетро в месте, в котором она подзаряжалась. Это место не имело конкретного названия, лишь координаты на карте. Там было озеро, горы, и милый балкончик, на котором бы она сидела и курила, если бы умела, но она там читала книги.

Она была худой, красивой, с всегда ухоженными рыжими волосами в темно-зеленом платье, и с таксой.

Весь мир хотел узнать, кто она, но все, что они знали - это информация, построенная на догадках и додумках. Догадках, построенных на купленных ею книгах, продуктах, случайно оброненных фразах в транспорте, магазинах и кафе.
Она любила кофе, читать, и свою таксу.

А однажды она исчезла. Ее темно-зеленое платье осталось висеть в шкафу, и можно было предположить, она изменила ему на платье другого цвета..
Smiling

Белка в колесе

Доброе утро вам!

Мне просто здесь хочется оставить несколько мыслей, которые сейчас в голове.

Я писала уже про мою летнюю стодневочку. Не то чтобы я прям села и решила "нужна стодневка", нет. Скорее, наоборот. Я имела несколько желаний: научиться водить машину и получить права, продолжать учить свой любимый испанский, бегать, йожиться. И если сложить эти все составляющие, получилось так, что это занимает все мои свободные часы и дни от работы, и стодневка получилась сама по себе.
+Лето как раз-таки то время, когда на дорогах, в транспорте, где-либо на порядок меньше людей, и все, что ты делаешь, получается делать быстрее из-за внешних факторов.
+У меня есть привычка не ходить в отпуск летом, и поэтому это идеальное время быть сконцентрированным на своих делах.

Так вот, каждый-каждый-каждый вечер я чувствую себя абсолютно счастливой.
Вчера я была на встрече Тамрико Шоли, успела встретиться и переговорить с 2умя подругами, позаниматься дома Squats workout (да, в 11 ночи), и еще и самостоятельно заняться испанским.
А позавчера я была на занятии по испанскому, читала книгу по вождению, читала прочетную книжку, и занималась йогой с 11 до 12 ночи.

Каждый вечер - это как отдельная жизнь. И с одной стороны я уставшая и не выспанная, а с другой стороны я все больше понимаю, что движение и есть моя жизнь. У кого-то жизнь в созерцании, у кого-то - каком-то глобальном смысле, а у меня в движении, и в вечном поиске счастья и себя. И глобально, кажется, это плохо, ведь я бегу, и иногда не знаю, куда бегу, и это движение без смысла, а значит без какого-либо added value, но если мне это приносит удовольствие и удовлетворенность жизнью - разве это не самое важное?
Я подумала, что я действительно как белка в колесе. И хоть бег в колесе - это бег на одном и том же месте, и возвращение к тому же, но ведь это все равно бег! Кто-то, например, белка, но у нее нет колеса, и она всю жизнь ищет орешки, разочаровывается, и снова ищет, кому-то дано колесо, но он не белка, и он не знает, что с ним делать, и как дальше жить. А у меня 2 составляющие: белка и колесо. Есть все для того, чтобы жить счастливо :D

Продолжая движением, хочу сказать, что с меня недавно начали снова спадать шорты, и теперь приходится прям-таки управлять бедрами для того, чтобы они не упали с меня прямо на улице, а платье, в которое я идеально вливаюсь раз в 5 лет, сейчас как раз снова стало идеальным для меня (посмотрите на это, после этого все начали у меня спрашивать, сколько X стоит перед S на моей одежде :D http://ink361.com/app/users/ig-52652461/alice_malahova/photos/ig-1006913641567910868_52652461). Сначала я подумала, что это наконец-то финальные результаты моего 5-разового питания, а потом подумала, что пожалуй, это потому что мой образ жизни кардинально изменился, и я постоянно в движении, а именно в движении все каллории израсходуются ;)
Так что вместо меньше есть лучше больше двигаться (хотя первое тоже не помешает, так дешевле :D)

Ну и последнее. Вчера я была на лекции с Тамрико Шоли. Тамрико - новоявленная украинская писательница грузинского происхождения. Она рассказывала о писательстве, как о работе. Она показывала с помощью каких ежедневных практик и упражнений писателем может стать каждый. Одно из того, что она сказала и что меня заставило задуматься - это было о стиле книги. "Выберите свой стиль, найдите то, что вам подходит больше всего. Попробуйте писать в разных стилях, и найдите свой". Я подумала, какой бы стиль выбрала бы я. И поняла, что мне даже можно не пробовать писать в разных стилях, чтобы выбрать свой. Я бы писала легко-позитивно и всегда о счастье, движении, и активности. Мне бы хотелось людей погружать в атмосферу радости и такой легкой незаметной никому, но такой приятной улыбки и очень ненавязчиво навязывать им, что счастье возможно в жизни каждого.

Ну и напоследок, если вам не хватает в жизни радости, или ощущения, что "все получится" - зайдите обязательно в блог Наташи midasik. Она меня своими постами сейчас очень вдохновляет.

Ну и улыбнитесь же!)
Smiling

О собаках, восхищении, воскресеньи

Привет!
Кто не знал, у меня есть собака.
Вернее, я считаю, что она больше мамина, нежели моя, вернее даже - полностью мамина.
Так вот, она - ну очень красивая. Маленькая, жизнерадостная, мягенькая, пушистая, и такая бело-рыжая. С вечно-сияющими глазами и высунутым языком.
И вообще похожа на маленькую игрушку.

Collapse )


И вот представьте себе: идешь ты ее, выгуливаешь, а каждый второй: "Ой какая красивая собачка", "Ой, ты муси-пуси", "Ой, ты только посмотри какой пушистик". Если с собакой выходишь дальше двора дома (где собственно, уже все ее знают, и перестали восхищаться), то если ты идешь дальше дома, и не дай Боже, в неближний магазин, после прогулки тебе кажется, что все люди тронулись на твоей собаке. Все их слова восхищения так достают, что хочется бить каждого, кто только раззевает рот сказать приятный комплимент моему псу.
И вот, зная, как хозяева собак (на собственном примере) реагируют на все "муси-пуси" в сторону их собак, всегда пытаюсь пройти красивую собачку мимо, и не позволить себе в очередной раз обозлить хозяина пса, выразив свои слова восхищения.

Но сегодня, сегодня, я видела такого пса, что пришлось остановиться и с горящими глазами на него смотреть. И проронить какие-то нечленораздельные слова, ибо собакой восхищалась, а хозяина понимала.
Он был как плюш. Такой плюшевый настоящий пес. Жаль, что не знаю породы. Но он был прекрасен)

Ну, зато здесь собакой восхитилась :) Знайте, она была прекрасна.

А вообще день прошел оочень продуктивно:

1. Неожиданно для самих себя встретились с ludovikxiv. Бродили по Лыпкам, вели разговоры о Харькове и Ялте, о журналистике, и о "курицах". Видели ту самую прекрасную собаку. Договорились наколдовать хорошую погоду на пятницу и пойти меня фотографировать в образе девочки в детском платье с плюшевым мишкой в охапку.
2. Наелись с Жекой суши, познакомившись с сестрой ее парня. Поняла, что в машине с блондинкой за рулем тоже может быть безопасно :)
3. Сходила на экспозицию Гогольфеста, и на концерт Дахибрахи совместно с выступлением театра "Дах".
Экспозицию совсем не поняла. В прошлом и позапрошлом году инсталляции были интересные и мной опознанные как нечто, имеющее право на жизнь. Что в этом году - сложно понять.
Во-вторых, кинотеатр Довженка никуда не идет в сравнение с Мистецьким Арсеналом. Ходишь по территории в кромешной тьме, идешь повсюду практически наугад, и вообще не понятно, куда ты попал, и куда тебе нужно.
В-третьих, если Гогольфест - это нечто артхаусное, то зачем из этого делать такую попсу, и впоследствии коммерцию? Продавать сумочки, футболочки, газетки...
Не понравилось. Еще эта куча непонятных людей, снующих вокруг. Запах вина. Непонятные танцы.
Не поняла. Не понравилось. В этом году больше не пойду ни на одно событие.

Как у вас?

А давайте все вместе наколдуем хорошую погоду, а то я еще юбок не наносилась, а погода заставляет штаны одевать. НУ давайте, а?)
Smiling

Тавтология: счастье родиться счастливым

Всегда завидовала людям, которые улыбаются тебе с каждой фотографии. Они тут, они там, и видно, блин, что они счастливы. Знаете, я всегда думала, что это из-за того, что у них жизнь такая классная. Вот поехали они на отдых, а там - люди приятные, друзья хорошие, атмосфера нереально-необычно-классная, и они сча-а-а-а-стливы. Или: ну, вот, у них есть больше средств, чтобы быть счастливым. Вот я бы, наверное, была счастлива, если бы уехала на недельку в Испанию. А пока я - студент, позволить себе такого не могу, а значит, и счастливой такой себя не смогу почувствовать. Но не в этом же дело, как оказалось...
Вот приходит недавно знакомая, которую я не видела три года, и говорит: "А я недавно с парашютом прыгала, хи-хи. А я ногу там поломала, хи-хи. Но все равно было прикольно, хи-хи".
и она счастлива. Веселая, жизнерадостная, счастливая, улыбающаяся. Даже если у нее в кармане - на проезд обратно, в холодильнике - пусто, работы нет, бросил парень и ушла любимая кошка. Нет, им не пофиг, они тоже переживают, но они все равно счастливые.
И вот приходит другой знакомый: увлекается фотографией (казалось бы, человек искусcтва), путешествовал по всему миру, живет на главной улице Киева. А вид абсолютно скисший. Где же счастье, где же радость? У тебя же есть все для этого!!! Нет... Ни одного улыбающегося лица на фотках, ни одного вдохновленного рассказа. И не потому что умерла любимая кошка...
...А потому что нет врожденного счастья. Это как ум: ты можешь родиться с ним, а можешь с малым его количеством; ты можешь родиться с талантом рисовать, как Леонардо да Винчи, а можешь без оного. Это то, что тебе дает Бог, Вселенная, или любая другая высшая сила, в которую вы верите. И если ты с ним не родился, то не пытайся создавать иллюзию счастья, потому что все равно это иллюзия, и все равно ты всегда будешь думать, что тем людям (которые постоянно радуются) повезло в этой жизни больше...

Так радостно было осознать это)