Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Smiling

Dataism

Здесь ссылка на целую главу о датаизме: https://docs.google.com/document/d/1O7Iw9jgpdR_h2PiazmU50H8qW3QqgxHiaUFg74u4BxQ/edit?usp=sharing

А ниже только часть из главы, которые уж точно стоит прочесть, если нет времени на всю главу.

Record, upload, share!
Возможно, датаистам и не нужно вас убеждать, особенно если вам еще нет двадцати. Люди просто хотят быть частью потока данных, даже ценой отказа от неприкосновенности частной жизни, независимости и индивидуальности. Гуманистическое искусство превозносит гений единичного творца, поэтому обычная салфетка с наброском Пикассо оценивается на аукционе «Сотбис» в миллионы. Гуманистическая наука прославляет единичного исследователя, и каждый ученый мечтает поставить свое имя перед статьей в Science или Nature[269]. Однако сегодня растет число художественных и научных опусов, создаваемых непрекращающимся сотрудничеством «всех». Кто пишет Wikipedia? Все мы.
Личность становится крохотным микрочипом в гигантской системе, которую по-настоящему не понимает никто. Каждый день я поглощаю бесчисленные биты информации через электронные письма, телефонные звонки и статьи; обрабатываю информацию; отправляю новые биты через новые и новые имейлы, звонки и статьи. Мне не очень ясно, как я вписываюсь в общую картину и как мои информационные биты соединяются с битами, которые продуцируются миллиардами других людей и компьютеров. У меня нет времени в этом разбираться, так как надо успеть ответить на все имей-лы. И чем более активно я обрабатываю данные – отвечаю на письма, звоню по телефону, пишу статьи, – тем больше я «заваливаю» информацей окружающих меня людей.
Этот безостановочный, неослабевающий и неумолимый поток данных полон событий как положительного, так и отрицательного свойства, которые никто не планирует, не контролирует и не осмысляет. Никто не понимает ни того, как функционирует глобальная экономика, ни того, куда движется глобальная политика. Но никому и не надо понимать. Все, что от вас требуется, – быстрее отвечать на имейлы и позволить системе их читать. Как капиталисты-рыночники верят в невидимые силы рынка, так адепты религии данных верят в невидимые силы информационных потоков.
По мере того как глобальная система обработки данных делается всезнающей и всемогущей, подключенность к ней становится источником всего смысла. Люди охотно растворяются в информационном потоке, потому что, становясь его частью, начинают ощущать себя частью чего-то неизмеримо большего, чем они сами. Традиционные религии внушали нам, что каждое наше слово и действие есть часть некоего великого космического плана и что Бог ежесекундно наблюдает за нами и откликается на наши мысли и чувства. Теперь религия данных говорит, что каждое наше слово и действие – это часть великого информационного потока, а алгоритмы постоянно наблюдают за нами и откликаются на все, что мы делаем и чувствуем. Большинству это очень даже нравится. Для истово верующих отлучение от информационного потока равносильно потере смысла жизни. Зачем что-то делать или что-то переживать, если никто об этом не узнает и это не станет частью глобального обмена информацией?
Гуманизм стоит на том, что переживания – это внутренний процесс, а смысл всего происходящего мы должны искать внутри себя, тем самым наполняя смыслом Вселенную. Датаизм считает, что переживаниям грош цена, если они ни с кем не разделены, и что мы не должны – а на самом деле и не можем – найти смысл внутри себя. Мы должны лишь фиксировать наши переживания и отправлять их в великий информационный поток. А алгоритмы найдут в них смысл и скажут нам, что делать. Двадцать лет назад японские туристы, не выпускавшие из рук фотокамер и щелкавшие все, что попадало на глаза, были всеобщим посмешищем. Теперь так делают все. Если вы приехали в Индию и видите слона, то не разглядываете его, спрашивая себя: «Что я чувствую?» – вы достает смартфон, снимаете слона, постите фото в Facebook, а потом каждые две минуты заглядываете в свой аккаунт, интересуясь, сколько собрали лайков. Гуманистический обычай прошлых веков – ведение личных дневников – кажется современной молодежи абсолютно бессмысленным. Зачем писать что-то, чего никто другой не прочтет? Современный девиз таков: «Видишь что-то – запиши. Записал – загрузи. Загрузил – поделись с другими».
У датаизма есть и новый ответ на вопрос, в чем состоит превосходство человека над другими животными. Он очень прост: человеческие переживания сами по себе не выше переживаний волков и слонов. Один бит информации так же хорош, как и любой другой. Но люди умеют описывать свои переживания и делиться ими в сети, тем самым обогащая глобальную систему обработки данных. Это придает цену их битам. Слоны и волки этого не умеют. Поэтому все их переживания – какими бы глубокими и сложными они ни были – ничего не стоят. Неудивительно, что мы так одержимы конвертированием своих переживаний в данные. Это не вопрос моды. Это вопрос выживания. Мы вынуждены доказывать себе и системе, что все еще что-то значим. И значимость наша не в способности переживать, а в умении превращать свои переживания в свободно текущую информацию.
(Кстати, волки – или, по крайней мере, их братья собаки – не безнадежный случай. Компания «Лай отменяется» разрабатывает шлем для чтения собачьих эмоций. Шлем считывает мозговую активность собаки и использует компьютерные алгоритмы для перевода простых ощущений типа «Хочу есть» на человечий язык[270]. У вашей собаки скоро может появиться свой аккаунт в Twitter или Facebook – возможно, опережающий ваш по количеству лайков и подписчиков.)


Пена в бурном потоке данных

У датаизма, конечно же, есть свои критики и еретики. Как мы видели в третьей главе, очень сомнительно, чтобы всю жизнь можно было свести к потокам данных. В частности, мы пока понятия не имеем, как и почему потоки данных трансформируются в сознание и субъективные переживания. Может, лет через двадцать у нас появится полноценное объяснение. А может, мы обнаружим, что организмы и не алгоритмы вовсе.

Также сомнительно, чтобы жизнь можно было свести исключительно к принятию решений. Под влиянием датаизма и естественные, и общественные науки зациклились на процессах принятия решений, как будто в жизни нет ничего другого. Но так ли это? Ощущения, эмоции и мысли, конечно же, играют в принятии решений существенную роль, но только ли в этом их смысл? Датаизм все глубже и глубже вникает в процессы принятия решений, однако не исключено, что он воспринимает жизнь все более искаженно.

Критическое исследование датаистической догмы должно стать не только величайшим научным вызовом XXI века, но и самым актуальным политическим и экономическим проектом. Естественники и обществоведы обязаны спросить себя, не упускаем ли мы чего-то, ограничивая жизнь обработкой данных и принятием решений. Может быть, во Вселенной есть сущности, которые нельзя свести к данным? Предположим, лишенные сознания алгоритмы сумеют обойти сознательный интеллект во всем, что касается обработки данных, – а вдруг при замене сознательного интеллекта лишенными сознания алгоритмами мы утратим что-то очень важное?

Даже если датаизм не прав и организмы не есть алгоритмы, это не обязательно помешает ему завладеть миром. Многие предшествующие религии завоевали огромную популярность и власть, несмотря на фактологическую несостоятельность. Если это удалось христианству и коммунизму, то почему не удастся датаизму? У датаизма хорошие перспективы, так как сейчас он проникает во все научные дисциплины. Единая научная парадигма способна легко обернуться непререкаемой догмой. Очень трудно оспаривать любую научную парадигму, но до сих пор ни одна из них не принималась научным сообществом в целом. Ученые отдельно взятой специальности всегда могли позаимствовать еретические взгляды у коллег другой специальности. Если же все, от музыковедов до биологов, будут пользоваться единой датаистической парадигмой, междисциплинарные заимствования будут лишь способствовать ее усилению. Так что ошибочна эта парадигма или верна, противостоять ей в любом случае будет невероятно трудно.

Если датаизму удастся покорить мир, что случится с нами, людьми? Поначалу датаизм, вероятно, активизирует гуманистическую погоню за здоровьем, счастьем и властью. Он и распространяется именно благодаря обещаниям осуществить эти человеческие мечты. Чтобы обрести бессмертие, счастье и божественную силу созидания, нам необходимо обрабатывать огромный вал информации, неизмеримо превышающий возможности человеческого мозга. Поэтому алгоритмы должны будут обрабатывать его за нас. Но, когда полномочия перейдут от людей к алгоритмам, гуманистические проекты могут утратить актуальность. Раз мы отвергаем гомоцентричное мировоззрение в угоду датацентричному, человеческое здоровье и счастье могут утратить свое значение. Чего так носиться с устаревшими механизмами обработки данных, если уже существуют гораздо более продвинутые модели? Мы стремимся создать Интернет Всех Вещей в надежде, что он сделает нас здоровыми, счастливыми и могущественными. Но когда Интернет Всех Вещей обретет силу, люди могут превратиться из инженеров в чипы, из чипов в биты и в конце концов растаять в стремнине данных, как ком земли, брошенный в бурную реку.

Таким образом, датаизм грозит сотворить с Человеком Разумным то, что Человек Разумный сотворил со всеми прочими животными. На протяжении всей истории люди плели глобальную сеть и оценивали каждую вещь в соответствии с ее ролью в функционировании этой сети. Тысячи лет этим питались их гордость и предубеждения. Поскольку главенствующую роль в сети играли люди, им было легко приписывать себе ее успехи и считать себя венцом творения. Жизнь и переживания всех других животных ценились мало, потому что их функции были менее важными. И всякий раз, как животное переставало выполнять свою функцию, оно было обречено на исчезновение. Но стоит нам, людям, утратить нашу функциональную значимость для сети, как мы тотчас обнаружим, что вовсе не являемся венцом творения. Созданные нами же критерии спишут нас в вечность следом за мамонтами и китайскими речными дельфинами. И задним числом выяснится, что человечество было просто пеной в бурлящем космическом потоке данных.


На самом деле мы не можем предсказать будущее. Потому что техника не детерминистична. Одна и та же техника закладывала основу очень разных общественных устройств. Например, с помощью техники промышленной революции – поездов, электричества, радио, телефона – учреждались коммунистические диктатуры, фашистские режимы и либеральные демократии. Возьмите Южную Корею и Северную Корею. В их распоряжении была абсолютно одинаковая техника, но они воспользовались ей по-разному.

Изобретение искусственного интеллекта и биотехнологий непременно изменит мир, но оно не предписывает единственного детерминированного исхода. Все сценарии настоящей книги следует воспринимать как вероятности, а не пророчества. Если какие-то из них вас не устраивают – начинайте мыслить и, главное, действовать так, чтобы не дать этим вероятностям материализоваться.

Но начать думать и действовать по-новому очень непросто, так как на наши мысли и поступки оказывают сильное влияние современные идеологии и социальные системы. Целью настоящей книги было ослабить это влияние и побудить читателей более творчески отнестись к будущему. Она является попыткой не сузить наши горизонты предсказанием какой-то определенной перспективы, а раздвинуть их путем знакомства с широким спектром возможностей. Никому не известно, что будет с рынком труда, семьей и экологией, а также какие религии, экономические системы и политические структуры будут доминировать в мире в 2050 году.

Но расширение горизонтов может привести к увеличению нашей растерянности и пассивности. При таком множестве сценариев и вероятностей на что нам следует обратить особое внимание, на чем сконцентрироваться? Мир перестраивается быстрее, чем когда-либо, и мы тонем в океане данных, идей, предсказаний и угроз. Люди уступают права свободному рынку, коллективному разуму и внешним алгоритмам, в частности, потому, что не в состоянии совладать с информационным наводнением. Раньше цензура просто перекрывала поток информации. В XXI веке цензура осуществляется путем снабжения людей лишней, ненужной информацией. Мы просто не знаем, на чем сосредоточиться, и часто теряем время, изучая и обсуждая второстепенные и третьестепенные вещи. Испокон веков власть подразумевала доступ к информации. Сегодня власть подразумевает знание, на что не надо отвлекаться. Так на чем же, учитывая все происходящее в этом хаотичном мире, нам надо сосредоточить внимание?

В масштабе месяцев, наверное, необходимо обратиться к самым насущным проблемам, таким как опасные неурядицы на Ближнем Востоке, миграционный кризис в Европе и замедление китайской экономики. Если говорить о масштабе десятилетий – надо сосредоточиться на глобальном потеплении, растущем неравенстве и приближающемся крушении рынка труда. Но если мыслить масштабами бытия, то все наши дела и проблемы отступают перед тремя взаимосвязанными процессами:

1. Наука объединяется вокруг всеобъемлющей догмы, которая утверждает, что организмы – это алгоритмы и что жизнь является обработкой данных.

2. Интеллект отделяется от сознания.

3. Лишенные сознания, но высокоразвитые алгоритмы вскоре могут знать нас лучше, чем знаем себя мы сами.


Эти три процесса порождают три ключевых вопроса, которые, я надеюсь, будут занимать ваши мысли еще долго после того, как вы закроете эту книгу:

1. Действительно ли организмы – всего лишь алгоритмы, а жизнь – всего лишь обработка данных?

2. Что более ценно – ум или сознание?

3. Что случится с обществом, политикой и нашей повседневной жизнью, когда лишенные сознания, но высокоразвитые алгоритмы будут знать нас лучше, чем знаем себя мы сами?

Smiling

О важности развития в любом возрасте

Сейчас читаю книгу Нормана Дойджа о пластичности мозга, и как всегда, много открытий или подтверждений того, что некоторые вещи в жизни я делаю не спроста. Очень хотелось здесь с вами поделиться этой главой, чтобы у вас было больше мотивации заниматься спортом, учить новый язык (даже если он вам не нужен в жизни), и развиваться до последнего вдоха в вашей жизни ;)


Глава 10
Омоложение
Открытие нейрональной стволовой клетки и уроки по сохранению мозга

Девяностолетний доктор Стэнли Карански не способен поверить в то, что его жизнь должна закончиться только потому, что он стар. У него 19 потомков — пять детей, восемь внуков и шесть правнуков. Его жена умерла от рака в 1995 году в возрасте 53 лет, и сейчас Стэнли живет в Калифорнии со своей второй женой Хелен.

Доктор Карански родился в Нью-Йорке в 1916 году, учился в медицинской школе Университета Дьюка, в 1942 году закончил интернатуру, а во время Второй мировой войны в «день Д» принимал участие в высадке союзных войск в качестве санитара. Почти четыре года он прослужил военным врачом в пехоте, принимавшей участие в боевых действиях в Европе, а затем отправился на корабле на Гавайи, где в конце концов и поселился. До выхода на пенсию в возрасте 70 лет он работал анестезиологом. Однако отдых на пенсии его не устраивал, поэтому он прошел переподготовку на семейного врача и практиковал в небольшой клинике еще десять лет до тех пор, пока ему не исполнилось 80.

Я разговаривал с ним вскоре после того, как он закончил выполнение серии упражнений для мозга, разработанных командой Мерцениха совместно с компанией Post Science. У доктора Карански не наблюдали когнитивных ухудшений, но, как он заметил, «мой почерк оставался неплохим, но был не так хорош, как раньше». Он просто хотел поддержать свой мозг, чтобы он сохранился в отличной форме.

В августе 2005 года он начал заниматься по программе, тренирующей слуховую память, и нашел ее упражнения «продуманными и увлекательными». От него требовалось определить: как изменяется частота звука; подобрать порядок, в котором звучали определенные слоги; идентифицировать одинаковые звуки; а также слушать истории и отвечать на вопросы по ним. И все это для того, чтобы укрепить соответствующие карты мозга и стимулировать механизмы пластичности. Он работал над упражнениями по 75 минут три раза в неделю в течение трех месяцев.

«За первые шесть недель я не заметил никаких изменений. Примерно на седьмой неделе я начал обращать внимание на то, что стал более сообразительным, чем раньше. И я мог сказать это по тому, как работал с самой программой, поскольку мне стали легче даваться правильные ответы, и я почувствовал улучшение во всем. Я стал более расторопным и бдительным во время вождения автомобиля: как днем, так и ночью. Я больше общался с людьми, и разговор давался мне легче. Я считаю, что за последние несколько недель мой почерк улучшился. Когда я ставлю свою подпись, то мне кажется, что я пишу так, как делал это двадцать лет назад. Моя жена, Хелен, сказала мне: „По-моему, ты стал более сообразительным, более активным, более восприимчивым“». Стэнли планирует подождать несколько месяцев, а затем заново выполнить упражнения, чтобы оставаться в форме.

Хотя упражнения предназначены для тренировки слуховой памяти, они приносят общую пользу, потому что доктор Карански стимулирует не только слуховую память, но и те центры мозга, которые регулируют пластичность.

Кроме того, Стэнли делает физические упражнения: «Три раза в неделю мы с женой выполняем силовые упражнения с помощью тренажеров CYBEX, а потом крутим педали на велотренажере от 30 до 35 минут».

Доктор Карански называет себя человеком, который всю жизнь занимается самообразованием. Он изучает математику, при этом ему нравятся игры, кроссворды, акростихи и судоку.

«Я люблю читать книги по истории, — говорит он. — Обычно у меня возникает интерес к какому-нибудь историческому периоду, и в течение некоторого времени я внимательно его изучаю, пока у меня не появится ощущение, что я узнал достаточно для того, чтобы переключиться на изучение чего-то другого». То, что кто-то может посчитать дилетантизмом, помогает ему постоянно оставаться открытым для нововведений и новых тем. Это препятствует атрофии систем, управляющих пластичностью и выработкой допамина.

Каждый новый интерес доктора Карански превращается в захватывающую страсть. «Пять лет назад я заинтересовался астрономией и стал астрономом-любителем. Я купил телескоп, потому что в то время мы жили в Аризоне, где были очень хорошие природные условия для наблюдений». Он серьезно увлекся коллекционированием камней и утоляет свою страсть, ползая по шахтам в поисках образцов для своей коллекции.

«В вашей семье есть долгожители?» — спрашиваю я. «Нет, — отвечает он. — Моя мать умерла в канун пятидесятилетия. А отец не дожил до шестидесяти — у него была гипертония».

«А как ваше здоровье?»

«Ну, однажды я умер, — смеется он. — Вы должны простить меня за то, что я люблю шокировать людей. Я занимался бегом на длинные дистанции, и в 1982 году, когда мне было шестьдесят пять лет, у меня случилась желудочковая фибрилляция — аритмия сердца, нередко заканчивающаяся смертельным исходом — во время тренировочного забега в Гонолулу, и я свалился буквально замертво на боковую дорожку. У парня, который бежал вместе со мной, хватило ума и умения провести мне сердечно-легочную реанимацию, а кто-то из бегунов вызвал парамедиков. Они добрались до меня достаточно быстро, восстановили мой синусовый ритм и отвезли в госпиталь Страуба». После этого Стэнли перенес операцию аортокоронарного шунтирования. Он с присущей ему активностью прошел курс реабилитации и быстро выздоровел. «С тех пор я не участвую в соревнованиях по бегу, но пробегаю в медленном темпе примерно 25 миль в неделю». Затем у него был еще один сердечный приступ в 2000 году, когда ему было 83.

Доктор Карански — общительный человек, но он не любит большие компании. «Я не очень охотно хожу на вечеринки, где люди просто собираются вместе и разговаривают. Мне не нравятся такие вещи. Я бы предпочел сесть с кем-нибудь, найти интересующую нас обоих тему и обсудить ее во всех тонкостях с одним человеком, а может быть, двумя или тремя. Вежливые вопросы о здоровье и погоде нельзя назвать разговором».

Он говорит, что они с женой не очень заядлые путешественники, однако тут можно поспорить. Когда ему был 81 год, он немного подучил русский язык и отправился на русском научном судне в Антарктику.

«Зачем?» — спрашиваю я.

«Потому что иначе туда не добраться».

За последние несколько лет доктор Карански побывал на полуострове Юкатан, в Англии, Франции, Швейцарии и Италии, провел шесть недель в Южной Африке, навестил свою дочь в Объединенных Арабских Эмиратах и совершил путешествия в Оман, Австралию, Новую Зеландию, Таиланд и Гонконг.

Доктор Карански всегда стремится заняться чем-то новым, а когда находит это новое, уделяет ему все свое внимание (что является необходимым условием пластических изменений). Карански говорит: «Я готов полностью сконцентрироваться на том, что интересует меня в данный момент. Затем, когда я чувствую, что поднялся в этом деле на более высокий уровень, то уделяю ему уже не так много времени, и начинаю смотреть во все стороны в поисках чего-то нового».

Его философское отношение к жизни также защищает его мозг, потому что он не беспокоится по мелочам — что немаловажно, поскольку стресс приводит к выработке глюкортикоида, который может убивать клетки гиппокампа.

«Вы выглядите менее озабоченным и нервным, чем большинство людей», — говорю я.

«51 считаю, что людям было бы очень полезно вести себя именно так».

«Вы оптимист?»

«Не совсем, но, мне кажется, я понимаю, что такое случайности. В мире происходит множество вещей, мне неподвластных, но влияющих на меня. Я трачу свое время, беспокоясь лишь о тех событиях, которые подвластны моему контролю, т. е. на их результат я могу влиять. И мне удалось разработать философию, которая помогает мне с ними справляться».



Нервные клетки не восстанавливаются?

В начале XX века самый выдающийся мировой специалист по нейроанатомии, лауреат Нобелевской премии Сантьяго Рамон-и-Кахаль, заложивший основы знаний о структуре нейронов, обратил свое внимание на одну из самых досаждающих ученым проблем в сфере анатомии человеческого мозга. Считалось, что в отличие от мозга простых животных, вроде ящерицы, мозг человека не способен регенерировать после повреждения. Подобная беспомощность типична далеко не для всех человеческих органов. Наша кожа при порезе может излечить сама себя, создавая новые кожные клетки; сломанные кости срастаются; печень и слизистая желудочно-кишечного тракта способны к самовосстановлению; утраченная кровь восполняется. Однако казалось, что мозг является досадным исключением.

Было известно, что по мере нашего старения умирают миллионы нейронов. Другие органы создавали новую ткань с помощью стволовых клеток, в мозге же таких клеток обнаружить не могли. Полагали, что по мере своего развития человеческий мозг стал таким сложным и специализированным органом, что утратил способность производить замещающие клетки. Кроме того, ученых интересовал вопрос, как новый нейрон может войти в сложную, уже существующую нейронную сеть и образовать тысячи синаптических связей, не вызвав хаос в этой сети? Предполагалось, что человеческий мозг представляет собой закрытую систему.

Рамон-и-Кахаль посвятил последние годы своей научной деятельности поискам хоть какого-нибудь признака того, что головной или спинной мозг способны к регенерации и реорганизации своей структуры. Все его попытки закончились неудачей.

В своей выдающейся работе, опубликованной в 1913 году, «Дегенерация и регенерация нервной системы» (Degeneration and Regeneration of Nervous System) он писал: «В [мозговых] центрах взрослого человека нервные пути — это нечто фиксированное, конечное, неизменное. Все может умереть, ничего не может регенерировать. Только наука будущего изменит, если такое возможно, этот суровый приговор».

Так обстояли дела в то время.

…Или восстанавливаются?

Я пристально смотрю в микроскоп в самой современной лаборатории из всех, которые я когда-либо посещал, в Институте биологических исследований Солка в пригороде Сан-Диего, Калифорния, разглядывая живые человеческие нейрональные стволовые клетки в чашечке Петри. Я нахожусь в лаборатории Фредерика Гейджа. Он и Питер Эрикссон из Швеции обнаружили эти клетки в гиппокампе в 1998 году.

Нейрональные стволовые клетки, которые я рассматриваю, наполнены жизнью. Они называются «нейрональными» стволовыми клетками, потому что могут делиться и дифференцироваться, чтобы стать нейронами либо глиальными клетками, поддерживающими выживание нейронов в мозге. Клеткам, на которые я смотрю, еще предстоит дифференцироваться в нейроны или глии и «специализироваться», поэтому они выглядят совершенно одинаковыми. То, чего стволовым клеткам не хватает в плане индивидуальных особенностей, они компенсируют бессмертием. Ведь стволовые клетки не обязательно специализируются, а могут продолжать делиться, производя свои точные копии, и это может происходить с ними бесконечно без малейших признаков старения. По той же причине стволовые клетки часто называют вечно юными, детскими клетками мозга. Процесс омоложения мозга называется «нейрогенезом» и продолжается до последнего дня нашей жизни.

История открытий

На нейрональные стволовые клетки долгое время не обращали внимания, отчасти из-за того, что их существование противоречило представлению о том, что мозг похож на сложный автоматический механизм, а машины не могут отращивать новые части. Когда в 1965 году Джозеф Альтман и Гопал Д. Дас из Массачусетского технологического института обнаружили нейрональные стволовые клетки у крыс[136], к их работе отнеслись с большим сомнением.

Затем в 1980-х годах орнитолог Фернандо Ноттебом был поражен тем фактом, что каждый сезон певчие птицы поют новые песни. Он обследовал их мозг и обнаружил, что каждый год в течение того сезона, когда птицы поют больше всего, у них образуются новые клетки мозга в той его части, которая отвечает за разучивание песен. Вдохновленные открытием Ноттебома, ученые начали изучать животных, более близких к человеку. Элизабет Гулд из Принстонского университета первой обнаружила нейрональные стволовые клетки у приматов. Затем Эрикссон и Гейдж открыли гениальный способ помечать клетки мозга с помощью специального маркёра, называемого БДУ (бромдезоксиуридин), который проникает в нейроны только в момент их создания и светится под микроскопом. Эрикссон и Гейдж попросили у смертельно больных пациентов разрешения сделать им инъекцию молекул-маркёров. После того как эти люди умерли, Эрикссон и Гейдж исследовали их мозг и обнаружили в их гиппокампе новые, недавно сформировавшиеся нейроны. Благодаря этим умирающим пациентам мы узнали, что живые нейроны формируются в нашем мозге до самого конца жизни.

Ученые продолжают искать нейрональные стволовые клетки в других частях человеческого мозга. К настоящему времени найдены активные нейрональные стволовые клетки в обонятельной луковице мозга (области, обрабатывающей запахи), а также дремлющие и неактивные клетки в перегородке (обрабатывающей эмоции), в полосатом теле (отвечающем за движения) и спинном мозге.

Гейдж и другие исследователи работают над разработкой методов лечения, которые позволят активировать дремлющие стволовые клетки с помощью лекарственных препаратов в случае повреждения области, в которой стволовые клетки «дремлют». Они также пытаются узнать, не существует ли возможности трансплантировать стволовые клетки в поврежденные участки мозга или вынудить их туда перемещаться.

Если хотите нарастить мозги… почаще бегайте в «беличьем» колесе

Команда Гейджа ищет способы повышения производства нейрональных стволовых клеток. Коллега Гейджа Герд Кемперманн в течение 45 дней выращивал стареющих мышей в стимулирующей среде, заполненной «мышиными игрушками» (мячи, трубы и «беличьи» колеса). Когда он умертвил подопытных мышей и исследовал их мозг, то обнаружил, что (в сравнении с мышами, выращенными в стандартных клетках) объем их гиппокампа увеличился на 15 %, а количество новых нейронов составило 40 тысяч, что также соответствует росту на 15 %.

Мыши живут примерно два года. Когда ученые тестировали старых мышей, которых во второй половине жизни десять месяцев содержали в стимулирующей среде, то выявили пятикратное увеличение числа нейронов в их гиппокампе. Эти мыши лучше выполняли задания на обучение, поиск, движение и другие параметры оценки «ума», чем их сородичи, выращенные в нестимулирующих условиях. У старых «умных» мышей формировались новые нейроны, хотя и не так быстро, как у молодых. Это служило подтверждением того, что долговременная стимуляция оказывает огромное влияние на активизацию нейрогенезиса в стареющем мозге.

После этого ученые стали выяснять, какие действия вызывают рост числа нервных клеток у мышей, и выяснили, что существует два способа повысить общее количество нейронов в мозге: создание новых нервных клеток и продление жизни уже существующих.

Коллега Гейджа Генриетта ван Прааг доказала в опытах с мышами, что наиболее эффективным фактором, способствующим разрастанию, или пролиферации, новых нейронов, оказалось… «беличье» колесо. У мышей, которые в течение месяца бегали в этом колесе, число новых нейронов в гиппокампе удвоилось. На самом деле, говорит Гейдж, мыши в «беличьем» колесе не бегут: просто из-за слабого сопротивления колеса создается такое впечатление. В действительности, они быстро ходят.

Теория Гейджа заключается в том, что в естественной обстановке долговременное быстрое передвижение приводит животных в новую, незнакомую среду, для жизни в которой необходимо новое научение. Он называет это «предвосхищающей пролиферацией».

«Если бы наше жизненное пространство ограничивалось только этой комнатой, — говорит он мне, — и это был бы весь наш опыт, то нейрогенезис нам бы не понадобился. Мы бы знали все об этой среде и могли функционировать с помощью имеющихся у нас базовых знаний».

Итак, новая среда может приводить в действие нейрогенезис. Это согласуется с известной мыслью о том, что для поддержания мозга в хорошей форме мы должны изучать что-то новое, а не просто повторно использовать навыки, которыми уже овладели в совершенстве.

Однако, как мы отметили, существует второй способ повышения числа нейронов в гиппокампе: продление жизни уже существующих в нем нейронов. Изучая мышей, группа Гейджа обнаружила, что обучение использованию других игрушек, мячей и труб не приводит к появлению новых нейронов, однако позволяет удлинить жизнь нейронов соответствующей области.

Элизабет Гулд выяснила, что обучение, даже в нестимулирующей среде, повышает выживаемость стволовых клеток. Таким образом, физические упражнения и обучение действуют комплементарно: во-первых, они создают новые стволовые клетки, а во-вторых, продлевают им жизнь.

Учиться, учиться и учиться

Несмотря на огромное значение открытия нейрональных стволовых клеток, это всего лишь один из способов омоложения и совершенствования стареющего мозга. Как это ни парадоксально, но иногда потеря нейронов может привести к повышению функции мозга, как это бывает в случае масштабного «сокращения», происходящего в подростковом периоде, когда отмирают синаптические связи и нейроны, которые не подвергались интенсивному использованию, — что, возможно, является наиболее ярким примером действия принципа «не использовать — значит потерять». Продолжая снабжать неиспользуемые нейроны кровью, кислородом и энергией, организм просто расходует резервы впустую, а избавление от таких нейронов повышает сфокусированность и эффективность мозга.

Частичное сохранение процессов нейрогенезиса в пожилом возрасте вовсе не опровергает того факта, что в этот период жизни работа нашего мозга, как и других органов, постепенно ухудшается. Но даже в середине этого ухудшения мозг претерпевает масштабную пластическую реорганизацию, которая, возможно, нацелена на приспособление к его потерям.

Исследователи Меллани Спрингер и Черил Грейди из Университета Торонто доказывают, что по мере старения наша когнитивная деятельность начинает происходить в иных отделах мозга, чем те, которые мы используем в молодости. Когда молодые испытуемые Спрингера и Грейди в возрасте от 14 до 30 лет выполняли разнообразные когнитивные тесты, то сканирование мозга показывало, что у них задействованы при этом, главным образом, височные доли.

У испытуемых старше шестидесяти пяти лет наблюдался другой паттерн. Результаты сканирования мозга свидетельствовали о том, что они выполняют те же самые когнитивные задания, главным образом, с помощью лобных долей, и что, как и в первом случае, чем выше уровень их образования, тем активнее они их используют.

Этот сдвиг в рамках мозга служит еще одним свидетельством пластичности. Никто не знает, почему он происходит и почему многие исследования указывают на то, что более образованные люди лучше защищены от психического упадка. Наиболее популярная теория предполагает, что в годы обучения у нас создается «когнитивный резерв» — гораздо большее количество сетей, предназначенных для психической деятельности, — к которому мы обращаемся, когда работа нашего мозга начинает ухудшаться.

Во время нашего старения происходит еще одна крупная реорганизация мозга. Как мы уже видели, многие виды деятельности мозга условно разделены по функциям. Речь по большей части определяется функционированием левого полушария, а обработка зрительно-пространственных сигналов — функция преимущественно правого полушария. Такое разделение известно как «межполушарная асимметрия». Однако последние исследования, проведенные Роберто Кабеза и другими учеными из Университета Дьюка, свидетельствуют о том, что с возрастом подобная специализация отчасти утрачивается. Лобные виды деятельности, которые были связаны с работой одного полушария, теперь могут происходить в обоих. Хотя мы и не знаем точно причин этого явления, однако согласно одной из теорий по мере старения и снижения эффективности одного из полушариев другое компенсирует ухудшение его работы, т. е. мозг проводит самореструктуризацию под влиянием своих собственных недостатков.

Образование и движение — залог здоровья

Сегодня нам известно, что физические упражнения и психическая деятельность способствуют созданию и сохранению большего числа мозговых клеток у животных, а кроме того, мы располагаем данными многочисленных исследований, подтверждающих, что у людей, которые активно пользуются мозгом, он функционирует лучше. Чем лучше мы образованы, тем более общительны и физически активны, и чем больше мы участвуем в стимулирующей психической деятельности, тем ниже вероятность того, что мы заболеем болезнью Альцгеймера, или слабоумием.

Не все виды деятельности равнозначны в этом плане. Те, которые предполагают высокую концентрацию внимания: обучение игре на музыкальном инструменте, настольные игры, чтение или танцы, — снижают риск возникновения слабоумия. Например: обучение танцам, требующее заучивания новых движений, обеспечивает нам не только физическую, но и психическую стимуляцию и предполагает значительную концентрацию внимания. Менее напряженные виды деятельности, скажем, боулинг, присмотр за детьми и гольф, — не приводят к снижению риска возникновения болезни Альцгеймера.

Эти исследования наводят на размышления, но не располагают достаточными доказательствами того, что мы можем предотвратить развитие болезни Альцгеймера с помощью упражнений для мозга. Описанные выше виды деятельности связываются или коррелируют со снижением частоты случаев возникновения этого заболевания, однако корреляция не доказывает наличие причинно-следственных связей. Вполне вероятно, что люди, у которых болезнь Альцгеймера возникла, но не была обнаружена[137] в очень молодом возрасте, начинают снижать темп своей жизни на ранних ее этапах и вследствие этого становятся менее активными. На данный момент все, что мы можем сказать о связи между тренировками мозга и предотвращением болезни Альцгеймера, — скорее всего, это так.

Однако правильно подобранные психические упражнения позволяют сделать обратимой возрастную потерю памяти, которая встречается гораздо чаще болезни Альцгеймера (их часто путают одну с другой). Речь идет о типичном ухудшении памяти, происходящем в преклонном возрасте. Несмотря на то что доктор Карански не жаловался на общее когнитивное ухудшение, у него иногда возникали «провалы в памяти», являющиеся частью ее возрастной потери. Однако польза, которую ему удалось извлечь из выполнения упражнений, свидетельствует о том, что у него были и другие обратимые когнитивные расстройства, о которых он даже не подозревал.

Движение — жизнь

Оказывается, в своем стремлении победить возрастную потерю памяти доктор Карански действовал совершенно правильно, что делает его образцом для подражания.

Физическая деятельность необходима нам не только потому, что она помогает создавать новые двигательные нейронные карты, но потому, что… мозгу постоянно нужен кислород. Ходьба, езда на велосипеде, плавание или кардиоваскулярные упражнения[138] укрепляют сердце и снабжающие мозг кровеносные сосуды и помогают людям, занимающиеся этими видами деятельности, чувствовать себя в лучшей психической форме. Об этом говорил еще римский философ Сенека две тысячи лет назад. Последние исследования показывают, что физические упражнения стимулируют производство и выделение нейронального фактора роста BDNF, который, как мы узнали в главе 3, играет важнейшую роль в осуществлении пластических изменений. На самом деле мозг укрепляется под действием всего, что поддерживает сердце и сосуды в хорошей форме, включая здоровую диету[139]. При этом необязательно заниматься длинными и утомительными тренировками в спортзале — достаточно согласованных естественных движений конечностями. Как обнаружили Ван Прааг и Гейдж, даже простая ходьба в хорошем темпе стимулирует рост новых нейронов.

Физические упражнения стимулируют нашу сенсорную и двигательную кору, а также поддерживают систему равновесия нашего мозга. С возрастом эти функции начинают ослабевать, делая нас подверженными падениям и лишая возможности выйти из дома. А ничто так не ускоряет атрофию мозга, как пребывание в одной и той же обстановке. Однообразие разрушает нашу допаминовую систему и систему внимания, которые очень важны для сохранения пластичности мозга.

Физическая деятельность, содержащая познавательный компонент, например разучивание новых танцев, может помочь в решении проблем с равновесием, а также принести дополнительную пользу от общения, которое тоже поддерживает здоровье мозга. Китайская гимнастика тай-чи, хотя и не включает в себя обучение, требует активной концентрации на двигательных актах и стимулирует систему равновесия мозга. В ней также присутствует медитативный аспект, который, как было доказано, очень эффективен для снижения стресса, а значит, может сохранять память и нейроны гиппокампа.

Доктор Карански постоянно учится чему-то новому, что в пожилом возрасте помогает человеку быть счастливым и здоровым. Именно так считает доктор Джордж Вайллант, психиатр из Гарвардского университета, возглавлявший самое масштабное и самое продолжительное непрерывное исследование цикла человеческой жизни — Гарвардское исследование развития взрослого человека. В этом исследовании участвовали три группы населения: выпускники Гарвардского университета; бедные жители Бостона и женщины с чрезвычайно высоким коэффициентом интеллекта — всего 824 человека.

Некоторых из этих людей, которым сегодня уже под восемьдесят, Вайллант наблюдал более 60 лет. Он пришел к выводу, что старость — это не только процесс увядания и упадка, как думают многие молодые люди. Пожилые люди нередко формируют новые навыки и становятся более мудрыми и опытными в социальном плане, чем в начале этапа своего взросления. На самом деле, эти люди в меньшей степени подвержены депрессиям, чем молодежь, и, как правило, не страдают от заболеваний, приводящих к потере трудоспособности.

Вне всякого сомнения, стимулирующая психическая деятельность повышает вероятность выживания нейронов гиппокампа. Один из вариантов такой деятельности — выполнение проверенных упражнений для мозга (вроде тех, которые разработал Мерцених).

Однако мы живем, чтобы жить, а не только заниматься упражнениями. Поэтому хорошо, когда люди выбирают в качестве тренировки те виды активности, которые им по душе. К тому же это повышает их мотивацию, что немаловажно.

Мэри Фасано получила степень бакалавра в Гарвардском университете, когда ей было 89 лет. Дэвид Бен-Гурион, первый премьер-министр Израиля, в пожилом возрасте самостоятельно выучил древнегреческий язык, чтобы читать античную литературу в оригинале.

Некоторые рассуждают так: «Зачем? Кого я обманываю? Я уже приблизился к концу своего пути». Однако подобные мысли создают сбывающееся пророчество, которое ускоряет психическое угасание мозга, действующего по принципу «не использовать — значит потерять».

В 90 лет архитектор Фрэнк Ллойд Райт спроектировал и построил музей Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке. Бенджамин Франклин в возрасте 78 лет изобрел бифокальные очки.

Занимаясь исследованиями творческих способностей человека, Х. С. Лехман и Дин Кит Симонтон обнаружили, что, несмотря на то что в большинстве областей пик творческой активности приходится на возрастной период с 35 до 55 лет, люди в 60–70 лет, хотя и делают все с меньшей скоростью, работают так же продуктивно, как в двадцатилетием возрасте.

Когда известному виолончелисту Пабло Касалсу был 91 год, к нему подошел один из студентов и спросил: «Маэстро, почему вы продолжаете упражняться?» На что Касалс ответил: «Потому что я продолжаю развиваться и добиваюсь все лучших результатов».

Smiling

По горячим следам

Я уже давно пытаюсь начать писать на эту тему, но вы знаете как это бывает - нужно всегда писать сразу, не откладывая на потом, иначе потом вероятность того, что это случится - крайне мала.
Так вот, я решила писать о трудностях и радостях отношений.
Только здесь не будет просто мимимишности, или просто "ненавижу", здесь будут просто попытки понять, как правильно, и даже не как правильно, а как - хорошо для всех.

Сегодня речь пойдет о моем поиске баланса. Как вы знаете, я всегда была самодостаточной и активной, мне всегда не хватало времени на все мои увлечения и желания, а их поток просто-таки не иссякал. Я понимала, что когда-нибудь в мою жизнь придут отношения, которым также, как и всем моим увлечениям захочется выделять время, и я понимала, что какие-то увлечения придется урезать, или убрать вовсе (к сожалению, сон и так срезан в большинстве случаев до 6 часов, и возможности срезать это время со сна пока нет).

Сейчас это время пришло. Сначала я, естественно, погрузилась в любовь с головой, и пожертвовала практически всеми своими увлечениями. Потом я почувствовала, что что-то не так, и время для увлечений я начала выделять на работе или обеде. Потом я поняла, что я нахожусь в постоянной суматохе, ибо на работе не успеваю с работой (а еще ведь нужно успеть и с увлечениями!), а в отношениях все хорошо, но мой мозг начинает думать о том, что неплохо бы взять хоть часик себе на свои увлечения. Сначала мой мозг просто думал, а потом это, конечно же, додумалось до трагедии. Благо, это вовремя было распознано В., проблема была вынесена на обсуждение и решена.

Нельзя сказать, что проблема была решена на 100%, ибо перегибы пока имеют место быть, но все же я наконец-таки снова начала уделять время своим увлечениям, и в мою жизнь пришло полнейшее удовольствие :)

Очень важно, очень важно понять другого человека, и наверное, все-таки понять свои потребности в увлечениях. Не обязательно научным методом ранжировать увлечения и давать им оценку. Но обязательно почувствовать, что можно из жизни на время исключить, отложить, или переформатировать, чтобы на все хватило времени, желания и сил.

А некоторые увлечения, к примеру, можно прекрасно совместить или разделить. В субботу из-за нереальной жары в Киеве, было приятно пойти и больше часа плавать в бассейне, при этом хвалясь друг перед другом достижениями или просто ощущениями. А можно разделять: кто-то бегает, а кто-то занимается йогой, кто-то катается на роликах, а кто-то просто сидит недалеко и читает книги.

Я точно знаю, что этот баланс сама для себя я пока полностью не нашла. Пока я только в поисках, но очень хочу найти ;) Пытаюсь понять, как лучше, как удобнее, где я продолжаю перегибать.
Но что важно - это обоюдное желание идти на компромисс и учитывать мнение и желание другого человека. И после многих попыток все должно сложиться в самую идеальную картинку, если вы конечно, к ней стремитесь :)

Думаю, у каждого из вас тоже есть по истории в этом направлении. Поделитесь здесь.
Smiling

Запомнить

Сегодня на работе меня много-много хвалили, и кажется, это стоит здесь записать, чтобы запомнить этот день, и возвращаться к нему, когда все будет плохо :)
+ это еще раз доказывает теорию вселенной о том, что никогда не нужно "переусердствовать", жизнь сама все сделает за нас, если мы ее подтолкнем к этому ;)
Smiling

Черный лебедь

Привет.
Сегодня был очередной фрайди-клаб. Во-первых, мы поменяли место локации, и хоть "пчел" тут поменьше, зато проходящие мимо трутни очень даже "трутнистые" (сейчас меня поняли только некоторые:((), во-вторых, сегодня все по-своему подготовились, и время прошло ну оочень быстро.

Я в этот раз говорила о "Черных лебедях".
Вообще само понятие "Черный лебедь" не слишком распространено даже в интернете. Если вы забьете его в Гугл - у вас будет две основных ссылки: фильм "Черный лебедь" и книга "Черный лебедь", при этом первое и второе, полностью повторяя название, абсолютно не связанные вещи.
Мы поговорим о книге. Жил себе был такой себе трейдер по имени Нассим Николас Таллеб. Работал обычным трейдером, хотя и не совсем обычным, т.к. википедия утверждает, что среди его предков было много ливанских политиков и околополитиков; и работая трейдером, он очень сильно увлекался вероятностными теориями, математическими прогнозированиями, и прочими интересными вещами.
Так, однажды, он посредством своих увлечений, пришел к тому, что в мире есть "черный лебеди". Согласно его теории "чёрный лебедь" - это труднопрогнозируемое и редкое событие, которое имеет значительное последствие, и соотвествует следующим критериям:
  1. Событие является неожиданным (для эксперта)
  2. Событие производит значительные последствия
  3. После наступления, в ретроспективе, событие имеет рационалистическое объяснение, как если бы событие было ожидаемым.

Примеры "чёрных лебедей" в мире - теракт 11 сентября, развал Советского союза, и т.д.

По теории Нассима, "чёрные лебеди" живут в Крайнестане. Крайнестан и Среднестан - это две воображаемые страны. 

Самый типичный представитель Среднестана — как легко догадаться, середняк. В его мире итог практически не зависит от единичного частного случая и даже серьёзный успех — не более чем малая флуктуация на общем фоне. В Среднестане живут и работают люди, у которых профессии немасштабируемы; их заработок пропорционален количеству отработанных часов. В этих профессиях расходуются силы и время — для каждого покупателя пекарь должен испечь новый батон. Доход определяется затраченными усилиями и временем, а не идеями и качеством решений. Жители Среднестана близки к утопическому равенству. Их будущее легко прогнозировать, поскольку наблюдения на протяжении ограниченного отрезка времени даёт адекватное представление о происходящем. Их общество построено на базе коллективизма — ведь даже самый высокий человек на Земле никак не влияет ни на суммарный, ни на средний рост всех людей. Перемены происходят медленно, а события распределяются по гауссовой кривой. Угроза, представляемая Чёрным Лебедем, здесь невелика.

В Крайнестане живут или гиганты, или карлики, там нет смысла говорить о типичных представителях. В этой стране профессии масштабируемы — чтобы добавить ещё один ноль к сумме заработка, Джоан Роулинг не должна писать в десять раз больше новых книг. Победитель здесь получает все или почти все. Неравенство достигает крайней степени. Физические пределы практически отсутствуют, ведь речь идёт в основном о числах — доходах, тиражах, размерах компаний, темпах инфляции, котировках акций, ценах на недвижимость и т. п. Делать предсказания на основе имеющихся данных практически невозможно — история движется скачками.

В Крайнестане огромное значение имеет эффект Матфея, или кумулятивное преимущество. Если человек добился большого успеха (по заслугам или случайно), то следующие успехи придут к нему гораздо легче — деньги липнут к деньгам, а слава — к славе. Кумулятивное преимущество ярко проявляется в искусстве, политике, журналистике и даже науке — везде, где жизненно необходимо быть на слуху. К сожалению, неудачи тоже кумулятивны. С каждой новой неудачей растут шансы так и остаться в неудачниках.

Нассим считает, что чёрных лебедей нельзя предсказать. Но можно научиться жить с ними. Вот несколько советов, которые даёт нам Талеб:

  1. Научиться отличать «хорошие» случайности от «плохих». В кино, в науке или в венчурных сделках водятся хорошие Чёрные лебеди. Если Вы заняты в подобном бизнесе, то Ваше счастье — в незнании, особенно если Ваши конкуренты тоже ничего не знают, но, в отличие от Вас, об этом не догадываются. А вот в сферах где неумение просчитывать риски чревато провалом, их стоит опасаться. Служба в армии и в госбезопасности, а также банковская деятельность относятся к таким сферам.
  2. Мыслить шире и не пытаться предсказать конкретного Чёрного Лебедя. Луи Пастер, говоривший, что удача любит тех, кто к ней готов, понимал, что для того, чтобы сделать открытие, бессмысленно упрямо искать что-то конкретное. Ученые напряженно работают, чтобы создать условия для счастливой случайности и поймать Чёрного Лебедя.
  3. Искать встречи с Чёрным лебедем. Издатель, представитель солидного фонда или именитый учёный выражают желание встретиться с вами — не упускайте такой возможности — второй раз она может не подвернуться. Не увязайте в рутине, общайтесь с людьми. В большом городе вероятность встретиться с хорошим Чёрным лебедем больше, чем в глуши.
  4. Относиться с подозрением к государственным планам и прогнозам. Не стоит забывать, что главное для чиновника и для банкира — удержаться на плаву, а вовсе не докопаться до истины. Это не значит, что вся эта публика совершенно бесполезна: надо лишь быть начеку и не пасть жертвой их «производственных издержек».
  5. Не тратить нервы и время на борьбу со «специалистами» всех мастей. Дурацкие прогнозы были и будут всегда, главное — не слишком доверять им. Услышав, как специалист произносит слова «равновесие» и «нормальное распределение», не спорьте с ним, а суньте ему за шиворот крысу.

Нассим Талеб перечисляет 10 принципов для построения систем, которые устойчивы к событиям, отвечающим критериям "чёрного лебедя":

1. Лучше, чтобы что-то хрупкое разбилось, когда оно небольшое, чем тогда, когда оно станет большим и значительным.
Ничто не должно становиться слишком большим для краха. Эволюция в экономической жизни помогает тем, у кого максимальный объём скрытых рисков — а значит, и наиболее хрупким — становиться самыми большими.

2. Недопустимо убытки возлагать на всех, а прибыль приватизировать избранным.
Всё, что может нуждаться в выкупе, должно быть заранее национализировано; всё, что не нуждается — должно быть свободным, маленьким и рискованным. Мы соединили худшее из капитализма и социализма. Во Франции в 1980-х социалисты захватили банки. В США в 2000-е банки захватили правительство. Это сюрреалистично.

3. Люди, которые вели школьный автобус с завязанными глазами и разбили его, не должны получать новый автобус.
Экономический истеблишмент (учёные из университетов, регуляторы, центральные банкиры, представители правительств, персонал различных экономических организаций) потеряли легитимность с падением системы. Неадекватно и глупо верить в способность таких экспертов вывести нас из лабиринта. Вместо них найдите умных людей с чистыми руками.

4. Нельзя предлагать управляющему атомной станцией поощрительный бонус без ощутимого штрафа в случае неуспеха.
Они будут пренебрегать безопасностью, чтобы показать «прибыли», в то время как надо быть консервативными. Бонусы не сочетаются со скрытыми рисками взрыва. Сейчас мы наблюдаем последствия асимметрии бонусной системы. Никаких стимулов без наказаний: при капитализме должны быть и награды, и взыскания, не только награды.

5. Уравновешивайте сложное (комплексное) и простое. Сложность, происходящая из глобализации и высокой связности экономической жизни, должна быть уравновешена простотой финансовых продуктов. Комплексная экономика обычно является формой кредитного рычага: рычага эффективности. Такие системы выживают благодаря слабости и избыточности; рост долга создаёт бурные и опасные завихрения и не оставляет пространства для ошибки. Капитализм не может избежать увлечений и пузырей: пузыри в ценных бумагах (как в 2000-е) оказались безобидными; кредитные пузыри — ужасны.

6. Не давайте детям динамитные шашки, даже если предупредили их об опасности. Сложные деривативы должны быть запрещены, потому что никто их не понимает и лишь немногие достаточно рациональны, чтобы признать это. Граждане должны быть защищены от деривативов, от банкиров, продающих «захеджированные» продукты, а также от доверчивых регуляторов, слушающих экономистов-теоретиков.

7. Только финансовые пирамиды нуждаются в доверии. Правительствам не нужно «восстанавливать доверие». Волна слухов — это продукт сложных систем. Правительства не могут остановить слухи. Мы должны не обращать внимание на слухи, быть стойкими по отношению к ним.

8. Не давайте наркоману наркотики, даже если он страдает от ломки. Использовать кредиты для решения проблем, возникших из-за слишком больших кредитов - это не гомеопатия, это отказ от лечения. Кредитный кризис — не временная проблема, это структурная проблема. Нам нужна нарко-реабилитация.

9. Пенсия граждан не должна зависеть от финансовых активов или ошибочных советов «экспертов». Экономическая жизнь должна быть дефинансирована. Мы должны научиться не использовать рынки как хранилище стоимости: они не дают надёжное убежище, в чём нуждаются нормальные граждане. Люди могут испытывать беспокойство по поводу своего собственного бизнеса (который они контролируют), но не по поводу инвестиций (которые они не контролируют).

10. Делайте омлет, разбивая яйца. В конечном итоге, этот кризис не может быть остановлен паллиативными мерами, как ни одна прогнившая лодка не может быть исправлена заплатками. Мы должны заново построить корпус лодки из новых (более крепких) материалов; мы должны перестроить систему до того, как она сделает это сама. 

Не могу сказать, что знание этой теории обезопасит вас хоть в чем-то, но, кажется, скоро бедт моветоном не знать о ней, поэтому-то я о ней и рассказала :) Много материала просто перепечатано из Википедии, т.к. в силу некоторых причин, это очень сложно написать своими словами..